Он закрыл тетрадь и наугад раскрыл её в другом месте.

«Судьба мага — риск. Стезя живого мага — осторожность. Стихия ищущего мага — разум. Как мне объяснить это ребёнку? Детство неразумно и беспомощно, а молодость подчинена страстям, она слепа и безрассудна. Когда дитя украло с кухни нож и забавляется с ножом, это опасно, прежде всего, для него самого, а уж потом — для окружающих. Нож отбирают. Есть и другой путь — можно обучить ребёнка, как им пользоваться. Взросление неизбежно. Простая девочка может стать матерью, обычный мальчик — воином. Маг в этом смысле, независимо от пола, одновременно и творец, и деструктор. Магия для него — тот же нож, можно использовать её по-всякому.

Но магию так просто не отобрать.

Как тогда обучить ею пользоваться? С какого момента ребёнок САМ начинает осознавать, что магический «нож» не игрушка?

Воспитание мага в городе не приносит плодов. Город убивает магию: мёртвый камень, равно как и неживое дерево, выхолащивают суть волшбы. Теоретические выкладки пусты и бесполезны. Лишь практикующий маг-травник сохраняет секреты управления могучими силами природы в наше время, когда множество псевдоволшебников беспечно владеют магическими материалами. Ведь именно слушая шёпот древних дубов, вьющейся лозы, скалистых гор, песков пустыни, люди и научились таинственным силам природы…»

Некоторое время человек на поляне молча вчитывался в записи и только изредка слюнявил палец, чтоб перевернуть страницу. Щурил увечный глаз, часто смаргивал. Почерк был ужасен; автор путался в словах, буквы набегали друг на друга салками и в чехарду, многих не хватало: перо просто не поспевало за ходом мысли. Наконец Золтан сдался и пролистнул сразу несколько страниц. Снова углубился в чтение.

«…несмотря на многочисленные исследования, природа сего тяжкого недомогания до сих пор остаётся загадочной.