– А в чем, собственно, дело? – вежливо спросил Мандел. – Я полагал, уже доказано, что я не мог быть одновременно здесь и в Сан-Франциско…

– Речь о другом, – жестко сказал я. – О сейфе в конторе одного ювелира. Тот, кто там сработал, хорошо знает свое дело. Чистая работа классного специалиста.

Но вдобавок, – я в упор посмотрел на Лукаса, – ночной сторож получил три пули в спину.

– Скверное дело! – Герб Мандел медленно покачал головой. – Еще и убийство!

– С чего вы взяли, что он убит? – спокойно спросил я. – Сейчас он в больнице, у его постели дежурят ребята шерифа, ожидая, когда он придет в себя и заговорит.

Краем глаза я увидел, как омерзительная физиономия Сэма Флетчера перекосилась, и тут я отчетливо понял, что в нем мне раньше никак не удавалось схватить: у него был взгляд прирожденного предателя, все признаки стукача, который продаст родную мать, как только ему станет угрожать малейшая опасность. У него бегающие глаза, безвольный рот и неуверенный голос. Сэм Флетчер был трусливой крысой, он мог расколоться под должным нажимом. Я твердо поверил в это, и теплое чувство признательности разлилось внутри меня, облегчая спазм в желудке. Теперь надо было не спускать с него глаз, заняться им всерьез.

Глава 3

Я остановился около потрепанного седана, припаркованного у обочины, и сунул голову в открытое окно.

Ошарашенное выражение на секунду появилось на грубом некрасивом лице, но затем сержант Полник расслабился:

– А, это вы, лейтенант!

– Что нового на сегодня? – поинтересовался я.

– Ничего, только что Мандел и Лукас поднялись в квартиру Флетчера. – Он задумчиво взглянул на меня. – Думаете, Сэм Флетчер уже достаточно созрел, чтобы расколоться, лейтенант?

– Если бы я это знал! – разозлился, я.

– Я просто спрашиваю. – Он добавил довольно бестактно:

– Прошло уже пять дней! Знаете, лейтенант…