Жозефина тоже раскатывала в своей великолепной карете, а мне оставалось лишь скрывать хмурые взгляды. Должен признать, что она вновь обрела власть и, хотя сроду не отличалась особой красотой (уж не говоря о давно потерявших белизну зубах и слишком остром и длинном носе), сейчас выглядела более привлекательной, чем когда-либо. Она щеголяла в жемчужном ожерелье, стоившем, говорят, четверть миллиона франков, но ей удалось уговорить министра финансов подделать счета, чтобы эта трата осталась незамеченной Бонапартом. Однако никто больше не завидовал ее драгоценностям. Зная, что настроение супруга весьма переменчиво, на подобных сборищах Жозефина вела себя исключительно благовоспитанно, расточая всем и каждому такие лучезарные и добрые улыбки, словно благополучие любого гостя было ее личной заботой. Изменив Наполеону в недавнем прошлом, она с моей помощью избежала развода, а в недалеком будущем могла стать императрицей. Но эта неблагодарная изменница вознаградила меня и мою египетскую возлюбленную Астизу отправкой в тюрьму Тампль, и именно из-за непрощенной обиды рискованный флирт с сестрой Бонапарта Полиной показался мне еще более заманчивым. Мне хотелось поиздеваться над кем-то из семейки Бонапарта, как он издевался надо мной. Из меня пытались сделать козла отпущения (причем не один раз), и неизбежное присутствие первой леди, Жозефины, сияющей так, словно она выиграла в революционную лотерею, черной тучей омрачало безоблачную синеву сегодняшнего дня. Овдовев во время террора, предприимчивая дама сделала ставку на молодого Корсиканца и теперь невероятным образом оказалась во дворце Тюильри.