Предупреждение», но не без тонких намеков на «Милостивое Снисхождение и Прощение».
- А что вы думаете о капельке «Скрытого Раздражения», может, даже с небольшой дозой «Соответствующих Репрессий»? - поинтересовался военный атташе.
- Полковник, преждевременно бряцая оружием, я рискую восстановить против нас местные власти. Именно этого и пытаюсь избежать всеми доступными способами.
- Гм,- Мэгнан принялся теребить нижнюю губу.- Судя по описанию, Ваше Превосходительство, это очень точный подход к проблеме. Но меня интересует, не добавить ли нам малую толику «Мучительной Переоценки»?
Злокусни одобрительно кивнул.
- Ну что ж, некоторые общепринятые намеки, возможно, не помешают.
В это время засветился экран, и на нем показался вольготно расположившийся в кресле блурт, облаченный в роскошную переливающуюся голубую гимнастерку от Валерьяне Лимонади, распахнутую на обнаженных псевдокожаных ребрах, на которых болтались, весело позвякивая, усыпанные драгоценными камнями медали и ордена. Рядом с ними на длинном кожаном ремне висели два бинокля, изготовленные в Японии. Над воротником с золотыми галунами торчала толстая шея, сплошь усеянная разноцветными пятнами - органами слуха, обоняния, сонаром и другими органами чувств, назначения которых земные физиологи все еще не могли понять. С верхушки толстого стебля из-под набрякших век на земных дипломатов смотрели три глаза.
- Генерал Блевняк?! - воскликнул Злокусни.- Но я ведь звонил премьер-министру! Как… что…