Он хорошо держится, хоть и тяжко ему. Дело всей жизни пожирает огонь в камине.

— А правда ли, друг мой, что ты нашел себе спутницу в своих странствиях? — продолжает Менделеев. — Петербург об этом много говорит.

Пржевальский краснеет, однако вынужден признать:

— Уж три года как. Остепенился я, mein lieber Dmitriy. Сынишке скоро два. Везти их в столицу пока не время, пусть живут в Пишкеке, там им лучше.

— Я, ты знаешь, о своей казачке, милой моей Анне Ивановне, тоже не торопился оповестить свет…

Но вот бумаги сожжены. Друзья оставляют лишь главную ценность: рукописную книгу, написанную Ломоносовым и состоящую из двух тетрадей. Книга эта, кроме общих правил по составлению конфигуратов, содержит ещё и зашифрованные координаты каждой из вершин петербургского Покрывала. Тетради предстоит спрятать, одну — непременно подальше от Петербурга.

Просто спрятать — мало. Хорошо бы защитить их по-настоящему, используя всю мощь современной химической науки.

— Магией, — возражает Пржевальский. — Современная наука тут не помощник.

— Магией?

Именно так. Во время своих путешествий в Центральную Азию Николай Михайлович удостоверился, что магия тибетцев и уйгуров — не досужий вымысел, учёные когда-нибудь поймут механизм ее действия, и это станет частью естествознания.

Рационалист Менделеев настолько потрясен, что даже не возражает. Пржевальский зажигает пучки трав, читает заклинания из шаманской системы бон, призывающие духов лха. Друзья-учёные наносят на тетради охранные знаки — собственной кровью… Отныне прикоснуться к этим предметам смогут только те, кто имеет кровь, родственную Менделееву и Пржевальскому. Только их потомки.

Договариваются так: за одну тетрадь отвечает Пржевальский, за другую — Менделеев, а где будут тайники — не сообщают даже друг другу.

— Возьми, — протягивает Менделеев Око, найденное вместе с архивом Ломоносова. — В новой экспедиции пригодится.