Впрочем, встречные машины Лельку ничуть не смущали. Она честно пыталась их объехать и рулила вовсю. И в авариях винила не себя, а глупо суетящихся шоферов.

Взрослые! Сталкивались-то они большей частью за Лелькиной спиной, при чем тут она?

К двадцати годам Лелька жизнерадостно перепробовала все. Она подрывалась на мине; восемь раз сбегала из дома смотреть мир; летала на дельтаплане; пыталась научиться стрелять; ставила капканы на волков в пригородном лесу; занималась альпинизмом — штурмовала ночью их десятиэтажный дом; выслеживала летающую тарелку; сама запускала ракету, неизвестно как приготовив жутко гремучую смесь и едва не подорвав всю улицу; занималась карате; вплавь хотела добраться из Крыма до Турции…

А еще сколько всего было?!

Лучше и не вспоминать.

Словно заговоренная, Лелька выходила из всех авантюр без единой царапины, зато уж Тамаре доставалось на всю катушку. Ей остались на долгую память: сложнейший перелом правой ноги — он давал о себе знать к любой непогоде, пулевой шрам на плече, мизинец на левой ноге без одной фаланги, боязнь высоты и, наконец — стойкое отвращение ко всему новому.

Тамара стала убежденным консерватором!

Дотянула бы она до своих двадцати семи лет при такой Лелькиной активности — неизвестно. Жизнь Тамаре спасло раннее Лелькино замужество, с тех пор основные удары падали на Сергея.

Нужно отдать Зимину должное: он как-то справлялся. Даже заставил Лельку родить двух детей. Точнее — сделать ему такой подарок. Потому что Лелька, вручив мужу крохотный сверток, преспокойно забывала о нем. Нет, она рассеянно любила и Мишку, и Динку, но…

Рук они Лельке никак не вязали. Наоборот, сделали ее жизнь насыщеннее и полнее.

Самое невероятное — Лельку в семье обожали. И дрожали за нее, стоило Лельке выйти из дома. Ведь не было никакой уверенности в благополучном ее возвращении.