На двадцать первый день высиживания, утром седьмого июня, Николай Дормидонтович разбудил меня, дернув за ногу.

– Свершилось! – объявил он. – Идите посмотреть на четвероногого цыпленка.

– Петушок или курочка? – спросил я.

– Курочка! Четвероногая курочка! – ответил Непарный.

Он вошел в дом, меня же не впустил, боясь, что я могу по неосторожности раздавить первенца. Стоя во дворе, я в окно увидал сперва Николая Дормидонтовича, который сел на стул, осторожно поджав ноги, затем цыпленка. Он бойко бегал по полу на своих четырех лапках.

И вдруг мое сердце дрогнуло. По-видимому, деятель науки неплотно закрыл за собой дверь, ведущую из кухни, ибо Навуходоносор пробрался вслед за ним в комнату и уже изготовился к молниеносному прыжку, угрожая смертью четвероногому созданию. Ученый, заметив кота, замер от ужаса, не зная, что предпринять. И вдруг кот, разглядев, что у цыпленка не две, а четыре ноги, ощетинился от страха и, отменив свой роковой прыжок, трусливо бросился вон из комнаты.

– Как видите, курочка бойкая и здоровая, – заявил мне ученый, выходя во двор. – Теперь будем ждать появления на свет ее будущего четвероногого ухажера…

Через час по комнате бегали две четвероногие курочки.

– Дело становится серьезным, – сказал ученый, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Если и третий цыпленок окажется не петушком, то род четвероногих кур не даст потомства. Но по закону вероятности теперь надо ждать именно петушка.

«По закону вероятности ждите крупной неприятности», – вспомнил я слова какого-то поэта, однако вслух их не произнес.

К сожалению, поэт оказался прав. Через час вылупился третий цыпленок, который тоже оказался курочкой.