Русием меня назвала мать. Я не знал ее. А может быть, это имя дало мне государство. Русий — лишь двое могли произнести здесь это слово. И лишь у одной был такой мелодичный голос.

— Ты выбрала неудачное время для визита, — мгновенно отреагировал я, открывая глаза.

Да, это была она, Леда, во всем великолепии вечно юной, непорочной красоты. На ней был легкий золотистый комбинезон, подчеркивавший соблазнительные очертания изящной фигурки, и кожаные сапожки по колено. Я покрепче сжал меч. Это очаровательное создание было опаснее десяти шарообразных змей вместе взятых.

Леда заметила мое машинальное движение и улыбнулась. Затем она сделала шаг ко мне, но наткнулась на силовой конус. Тонкие руки уперлись в невидимую стену. Я отчетливо видел, как напряглись в тщетном усилии прорвать преграду очерченные эластичной тканью мышцы. Это был клон — органическая пустышка, годная лишь на то, чтобы быть сожранной. Он не представлял для меня опасности.

— Ты не хочешь впустить меня? — спросила гостья, и уголки розовых губ обиженно опустились. Это был дешевый трюк, но он пронял меня, хотя внешне я остался бесстрастным.

— Ты явилась в очень неудачное время. Наступает ночь. Если я не успею уснуть, на меня нападут ночные твари.

— Твари? Я боюсь! Пусти меня к себе! Пожалуйста!

В ее словах была такая мольба, такой неподдельный испуг, что только каменное сердце могло остаться равнодушным. Мне следовало отказать, но я не смог. Мне вдруг вспомнилась мать, которую я не знал, и которая, по словам Командора, была очень похожа на Леду. Поэтому я раздвинул конус и пропустил непрошеную гостью внутрь. Она тут же прижалась ко мне, обдав теплом упругого тела.