Смысл спора, очевидно, заключался в том, что поскольку он сам испек торт, то и первый кусок достанется ему, а вонючие соседи по комнате могут смирно дожидаться своей очереди. Прислушиваясь к бреду, Бандар заключил, что потрясение отбросило старика в годы юности, когда ему приходилось делить жилище с неприятным молодым человеком, которого Хаффли прозвал Фартиуифф

Поэтому он позволил наставнику молоть чушь и сосредоточился на более важной задаче - вывести машину к убогому космопорту. Когда они наконец прибыли, Хаффли полушипел-полусвистел нечто, напоминающее «Милорд Хай Хайдин из Фуллдудлдома».

Бандар устроил старика как можно удобнее на потертом диванчике в сарае и прежде всего убедился, что ваучеры на путешествие по-прежнему лежат в бумажнике наставника, после чего включил маяк, долженствующий просигналить любому пролетающему космическому судну, что пассажиры желают как можно скорее выбраться из этого мира.

На борту лайнера второго класса Бандар написал ряд статей, где излагал сделанные им открытия: о возможности телепатических взаимодействий межвидовых ноосфер, о способности психоза, вызванного архетипами, проникать через границы ноосфер и о том, что телепатические виды могут иметь общий архетип, в котором содержатся не только мертвые, но еще даже не рожденные индивидуумы (последнее соображение включало в себя кое-какие занимательные метафизические аспекты), что человеческое сознание может быть поглощено чуждым архетипом и исторгнуто обратно без всяких признаков психоза. Бандар утверждал это, основываясь на собственном опыте, и был почти убежден: он возвращается домой совершенно нормальным и в своем уме.

К сожалению, о профессоре Хаффли этого никак не скажешь: бедняга с каждым днем все глубже погружался в собственный обособленный мир постоянных споров, яростных дискуссий и злобных ссор, в которых он, хоть и зачастую осаждаемый, все же ухитрялся неизменно восторжествовать к тому времени, когда наступала пора отойти ко сну.