Они потягивались и выгибались под струями горячей воды, повизгивали и брызгались, время от времени выжимая скользкие белые кусочки мыла из одной ладони в другую. Кэрри стояла посреди этой веселой кутерьмы почти неподвижно — словно лягушка среди лебедей: довольно крупная, немного нескладная, прыщи на шее, на спине и на ягодицах, мокрые бесцветные волосы, безвольно облепившие лицо по бокам. Кэрри просто стояла, чуть склонив голову вперед, под струями воды, бьющей но коже и стекающей вниз. По виду — идеальная кандидатура на роль козла отпущения, объект постоянных насмешек и издевательств, вечная неудачница. Собственно говоря, так оно и было в жизни. Ну почему здесь нет отдельных кабинок, как в андоверской школе или в Боксфорде? — тоскливо думала Кэрри. — Ведь они все время смотрят. Нет, они просто пялятся.

Один за другим выключаются краны, девушки выходят из-под них, снимают купальные шапочки нежных цветов, насухо вытираются и пшикают дезодорантами, то и дело поглядывая на часы над дверью. Щелкают застежки лифчиков; переступая с ноги на ногу, девушки натягивают трусики. В воздухе висит пар — почти что египетские бани, иллюзию нарушает только небольшой бассейн с мощными струями проточной воды в углу.

Возгласы и крики разлетаются по помещению, отражаясь от всех стен, словно бильярдные шары после сильного удара.

— …а Томми говорит, что просто ненавидит, когда я надеваю эту…

— …я еду с сестрой и ее мужем. Он, правда, ковыряет в носу, но она тоже, так что они друг друга…

— …принять душ после школы и…

— …оказалось, он такой жмот, и мы с Синди…

Мисс Дежардин, их стройная, но почти плоская учительница физкультуры, зашла в раздевалку, окинула помещение взглядом и резко хлопнула в ладоши.

— Кэрри, ты чего ждешь? Второго пришествия? Через пять минут звонок!

На ней были ослепительно белые спортивные трусы; ноги, может быть, не совсем идеальные, но в меру мускулистые, задерживали взгляд. На груди учительницы висел серебряный свисток — приз за победу в соревнованиях по стрельбе из лука, выигранный еще в колледже.