Когда я добралась до сути, то увидела, что страховка четко распространялась и на попадание метеорита. И она обещала замену корабля немедленно, а не доставку его через пять лет в грузовом контейнере, запущенном с малой скоростью от самой Земли. Поэтому компании пришлось завязать с попыткой надувательства, отыскать корабль и срочно отправить к нам, снабдив парочкой скоростных разгонных модулей. Хотя под конец они немного запаниковали, когда нам пришлось отметить, что никто и никогда не сможет отнести попадание метеорита в категорию акта войны или терроризма — если только в Облаке Оорта не сидят инопланетяне, швыряющие в нас метеоритами, как мальчишки бросают камешки в пруд.

Юриспруденция — вещь довольно забавная. Но без страховых компаний я как-нибудь проживу.

Мне все еще недостает нашего старого корабля, однако и наш новый тоже очень неплохая жестянка. Его искин все еще тупой, как бревно, но чудеса ведь случаются. Если он когда-нибудь проснется, я хотела бы в это время находиться рядом. Было бы очень здорово, окажись кто рядом, когда это произошло со мной. Представьте, что вы рождаетесь уже с полным сознанием и приличным образованием и оказываетесь в мире, где ничего не видно, не к чему прикоснуться и не с кем поговорить, кроме тупого искина, который даже не придумал себе имени. У меня имелась только развлекательная библиотека Флойда, чтобы убить бесконечное время до прибытия спасателей, и как раз тогда я научилась смаковать книги, поэтому «бесконечное» — не такое уж большое преувеличение. Библиотека у Флойда оказалась не очень богатой, а если вы устроены, как я, то в перечитывании реального смысла нет: вы или запоминаете текст целиком, или сохраняете несколько кусочков, достойных запоминания, и стираете остальное.

Подозреваю, что из меня получился бы и неплохой профессор-литературовед.

Однако в то время я знала лишь то, что Флойд жив, но находится без сознания, и что его выбросило извержением гейзера с поверхности Энцелада — либо с огромной скоростью, так что мы теперь всего лишь новая частичка кольца, или медленнее, и тогда мы рано или поздно плюхнемся обратно, причем с такой силой, что он уже никогда не очнется.