Дошел.

А прадед Стаса в свое время больше года добирался из Восточно-Китайской Сибири в Москву — он попался пограничникам с поддельными документами и десять месяцев провел на тюремных нарах где-то в Средней Азии, пока его вскладчину не выкупила московская община.

Неудивительно, что именно пра-правнуки таких авантюристов и первопроходцев прилетали на Марс — ведь они унаследовали от предков беспокойный ген поиска лучшей жизни.

И как надеялись на удачу, ныряя в холод морской глубины, мальтийские ловцы жемчуга с разъеденной солью кожей и раздутой от постоянного пребывания под водой грудью…

Как были уверены, что им вот-вот повезет, обмороженные золотоискатели Юкона и Аляски…

Как не сомневались, что оно того стоит, измученные на грандиозных стройках мировых столиц гастарбайтеры…

Так и их потомки, пропитываясь радиацией на кремнезёме и урановых залежах Марса, ждали, что со дня на день найдут ее — лучшую жизнь.

Когда внутренности банок из-под сардин заблестели жестяной чистотой, Нельсон откинулся на спинку высокой вертушки, прикрыл глаза и вздохнул:

— Домой хочу.

Стас пожал плечами. Не было на Марсе ни единого старателя, который в один прекрасный момент не махал бы в сердцах рукой и не говорил: "Всё! Хватит! Надоело!" Все старатели прилетали сюда с одинаковым планом: подкопить деньжат — и сразу же обратно. И почти все — до сих пор здесь…

— Ну, должно же и нам с тобой повезти, в конце-то концов! — сердито сверкнул темными глазами Нельсон.

— Должно? — криво усмехнулся Стас и кивком указал на сидящего в углу зала бессменного завсегдатая "Герба и молота".

Высохший беззубый Афоризмыч со сморщенным лысым черепом выглядел на семь десятков. На самом деле ему было намного меньше. Насколько именно — никто не знал. Говорили, старик был в четвертой группе исследователей Керганского купола, тех самых, которые попали под протонное солнечное событие, и им выплатили огромные компенсации. Вот на эти деньги Афоризмыч здесь и жил.