— Фофель?

— Туфель.

Хоть бы раз угадать! Она обошла сторонкой насекомоподобного часового, уселась в кресло первого пилота. На выдвижном столике — две стопки бумаг: слева распечатка информации, полученной с чужого спутника, справа — снимки местности, поступающие с вертолета. На вертолете четвертый скоч, и вот уже шесть часов они выписывают замысловатую спираль вокруг корабля… Вокруг двух кораблей.

Варвара положила ладони на столик, так что квадратик радиограммы, заложенный под стекло, пришелся между пальцами, как в окошечке. Текст она — да и все на корабле — помнила наизусть: «SOS! SOS……………… …паж похищен капибарами. Преследование невозможно. Лабиринты. Промедление гибельно. Лес…»

Варвара растерла виски, отгоняя сон. Сидя это давалось уже труднее.

— Туфель, — проговорила она не очень внятно, — ты сможешь заметить, когда я усну?

— Да.

— Тогда, голубчик, ущипни меня за ногу, — она покосилась на черное щупальце, свесившееся до самого пола, — только так, чтобы следов не осталось!

Теперь можно было откинуться в кресле и немножко подумать. До подъема тридцать четыре минуты, и все это время она сознательно не думала о том, что же находится за округлыми глазницами иллюминаторов. Ее оставили главной по кораблю, и прежде всего надо было не допустить, чтобы на борту хоть что-нибудь пошло не так. Хотя как это — «так», она не знала. Корабль был для нее чужим домом, и в его превосходных титанированных стенах она чувствовала себя хоть и в безопасности, но в глухой изоляции от всей Вселенной, словно запаянная в консервную банку.