- Сейчас кончаю. Садись, Нина.

Зайцев занят "обходом" больных своего отделения. На матовых экранах появляются то кривая температуры и давления крови, то изображения пульсирующего человеческого сердца и дышащих легких. Одновременно слышатся удары сердца, сердечные шумы, легочные хрипы. Хитроумные приборы дают возможность видеть движение сосудов, рельеф слизистой оболочки желудка, печени и желчного пузыря, спинного и головного мозга...

Быстро мелькают анализы крови, мочи, выделений желез внутренней секреции. В несколько минут организм человека открывает перед врачом свои сокровеннейшие уголки.

Как ни слаба еще врачебная опытность Никитиной, она прекрасно понимает, что на небольших матовых экранах возникают и исчезают изображения органов старых людей: старческие, уставшие, расширенные сердца и легкие, склеротические сосуды, гипертрофированные простаты... Целый ряд болезней, порожденных преждевременной, патологической старостью.

- Ну, вот и все!

Зайцев быстро выключил аппараты. Экраны погасли, открылись металлические шторы, солнечный свет залил комнату. Зайцев дал сестре несколько дополнительных указаний и, широко улыбаясь, повернулся к Никитиной.

- Еще раз здравствуй, Нина! Подсаживайся поближе.

Зайцев и Никитина - друзья с детства. Зайцев на шесть лет старше Нины. Он высок, худощав, черноволос.

- Ну, как решила? Сугубов или Лавров? Конечно, Сугубов? Да?

- Видишь ли...

- Так ты еще не решила? Колеблешься? Неужто опять повторять все сначала? Ну, слушай же...

* * *

В вестибюль вошел высокий, плечистый молодой человек с усами и остроконечной бородкой. На нем белый костюм, широкополая шляпа - панама.

Швейцар принял шляпу.

- Здравствуй, Миша. Когда рыбу удить поедем?