Следовательно, волны, излучаемые моим собственным мозгом, не могут достичь антенны и смешаться с волнами мозга испытуемого. Волны моего мозга, достигнув металлической сетки, уходят в землю... Итак, я вхожу в клетку, закрываю дверь, сажусь на этот стул перед этим небольшим столиком. Аппараты на столе соединены с приемником проводами. Вот радионаушники. Я надеваю их во время опыта себе на голову. А эти циферблаты дают характеристику излучаемой волны: длину, ампераж, вольтаж и прочее.

- Ну, а теперь не хотите ли сесть, или, вернее, прилечь, на это кресло? Не бойтесь, это не электрический стул.

- Я нисколько не боюсь и охотно подвергну себя опыту,- ответила Нина и сейчас же уселась в кресло, откинувшись на отлогую спинку.

- Вот так! Свободнее! - поощрял Лавров, окидывая девушку таким взглядом, как будто собирался ее фотографировать. Затем он подошел к двери, выключил лампу под потолком и зажег маленькую лампочку, висящую перед креслом. Комната стала похожа на лабораторию фотографа.

- Красный свет больше всего способствует сосредоточенности, а она необходима в нашем опыте.- Лавров еще раз испытующе осмотрел Нину и затем прошел к своему месту. Захлопнулась железная дверь клетки, щелкнул выключатель...

Нина смотрела на рубиновый огонек, и ее клонило ко сну.

- Полное спокойствие чувств, мыслей и тела,- как будто из-за стены послышался голос Лаврова,- ослабьте все ваши мышцы. Никакого напряжения. Так...

Голос Лаврова умолк. Тишина невероятная, сверхъестественная... Нине становится даже жутко. Уж не гипноз ли это?

- То-то молодость! - вновь слышит она голос ученого.- Волна-то какая! Стрелку прибора вон куда метнуло! Но и мы, старики, еще не сдаемся!..

Снова пауза.

- Теперь сложите в уме двадцать девять и восемьдесят восемь... Перемножьте шестнадцать на тридцать семь... Что-о? Еще не сосчитали? Вот так штука!

- Что же делать...- оправдывается Нина.- Говорят, великий математик Пуанкаре и тот путался в устном счете.