Лад перевел дыхание. Никто его сегодня есть не будет. Значит, нет надобности мечом махать.

— Подвели меня глаза, Ладушка, вот и не признал тебя. Хотя запах почувствовал шагов за сто.

— Ошибиться не трудно, трудно исправить ошибку. Вот зашиб бы тебя мечом, что тогда делал бы?

— А ничего, — гоблин сел за стол и вздохнул. — Жить всем хочется. Но и умирать когда-то время придет.

— Как ты здесь оказался? — спросил Лад, пытаясь перевести разговор на другую тему. Гоблин грустил. А у нечисти грусть грусти рознь. Кто ведал, о чем задумался Сэр Тумак? Может, сожалел, что на месте Лада не оказался кто-то другой? Тогда был бы сытый ужин... — Думал я, что заимка забыта всеми.

— Я случайно на нее набрел. Пятьдесят годков живу тут, а доброго слова от посадских не слышал, — гоблин почесал нос, шмыгнул и чихнул. — Ну, бывает, конечно, что провинюсь перед ними. У кого порося стащу, у кого курей с десяток выеду, так ведь это мелочи! Ни одного человека за эти годы не загубил! А посадские мной детей пугают... Обидно. Разве это жизнь?! В землянке сырой пропадаю. Уже ревматизм кости ломит, а от простуды вовек, видать, не избавлюсь... А тут, с недельку назад, набрел на эту избушку. Дай, думаю, приспособлю ее под жилье. Дней пять высматривал — никто не идет. Вот и пристроился здесь... Значит, твоя заимка? Эх, жаль...

— Не тужи, — пожалел гоблина Лад. — Хочешь, живи здесь. Иногда буду наведываться, но ты уж терпи. Да других сюда не пускай.

Обрадовался Сэр Тумак.

— Спасибо тебе, Лад. Не зря, видно, я тебя тогда от медведя-шатуна спас. Отблагодарил. Я теперь здесь так устроюсь, как на родной Ольбии Туманной не бывало!