Что тут правда, а что вымысел, кто знает?

Но лечил он людей добротно. Кого от зубной боли избавит, с кого лишай сведет, а кому и мозги на место вставит. Бабы-повитухи перед каждыми родами посещали его, о чем-то шептались, после несли добрые слова роженице. И почти к каждому новорожденному Седобород приходил сам, долго смотрел на младенца, читая неведомым никому способом будущую судьбу маленького человека, и уходил, ничего не сказав. Ибо если начинал говорить Седобород, жди беды — слова его острыми бывали, а то, что они почти все заговоренные, никто не сомневался.

Седобород знал много, не счесть, о чем догадывался, а уж что умел, о том мало кто ведал. Да и к лучшему это. Его говорящий ворон доставлял ему новости от ворожей, волхвов и прочего странного люда, который предпочитал жить в дремучих лесах, подальше от людской суеты. Когда-то в Посаде их было много. Но постепенно численность их сошла на нет. Они ушли, покинули Посад, не найдя себя в делах торговых. Кто-то остался, продавал заговоренные на удачу побрякушки простакам.

Люди, силу истинную знавшие, к этому отношения не имели, но тень и на них пала. Стали они еще больше нелюдимыми. И лишь Седобороду посадский люд доверял во всём.

Поначалу и к нему подходили, просили на удачу поворожить, кто просил, кто уговаривал, а кто и требовал. Одни ухари (были они в черных плащах заморского кроя и шляпах, с угрюмыми мордами, откуда пришли — никто не знает) оружием ему угрожали — черного железа штучка, из которой с диким грохотом вылетают свинцовые наконечники. Неизвестно, что им Седобород ответил, но Посад они покинули в спешке.

Через сезон вновь объявились, но уже с другими намерениями. Пришли к Седобороду на поклон, он поговорил с ними ночь, а на утро совет Посада дал им добро. Они тут же основали какое-то ЗАО. Был среди них один худощавый, в костюме ладном, на длинном носу носил стекляшки, отчего потешались над ним посадские. Он и стал у них главным.