— Посматривайте, — проходя мимо, шепотом бросил им Снорри. — Скоро вернется их бонд, Келагаст, с охотниками. Встретьте уважительно, чинно, но чтоб видели — ежели что…
Келагаст с охотниками вернулся быстро. Видно, оставшиеся в усадьбе все ж таки послали за ним, а как же? Такое дело. Крепкий широкобородый мужик, не молодой, но и не старый, руки — почти до земли, кулаки — молоты, недобро прищуренные недоверчивые глаза — староста погоста производил впечатление человека, уверенного в своих силах и — что тоже немаловажно — в силах своих людей, коих у него насчитывалось… раза в три-четыре больше, чем в дружине Хельги. И все — охотники, крепкие мужчины, привыкшие управляться рогатиной и меткой стрелою не хуже профессиональных северных воинов-хускарлов. На языке славян Келагаст, хоть и был по роду весянином, говорил неплохо, как и почти все здесь, не то что, скажем, на дальних пашозерских погостах. Нередко заглядывали сюда и купцы, да и по соседству селились славяне, забираясь в глубь весянских лесов все дальше и дальше. Жили большей частью мирно, хотя, конечно, случалось всякое, все ж люди, бывает, и поссорятся, перейдут один другому дорожку… Но такого, чтобы вырезать весь род, причем самым зверским образом…
— Нет, — покачал головой Келагаст, оставшийся по настоянию Хельги, для тайной беседы. — Не будут венеси… — так он называл людей славянского племени, — …в бесчестии кровь проливать. Тут кругом они не одни, а наши стрелы метки. — Старейшина с усмешкой посмотрел на молодого ярла.