Да и воздух вокруг словно бы стал гуще, синее. Однако недолго и до дома осталось. Вон оно, озерко — малое, лесное, а впереди — озеро чуть побольше, длинное, а за ним, за холмом — тоже уже виднеется! — озеро большое, глубокое, там такие щуки водятся — с человеческий рост. Сам-то Дивьян таких не видал, но старик Конди рассказывал. Врал, наверное. А может, и не врал — озеро-то глубоким было, мало ли, кто там у самого дна водится? Вот меж теми озерами, большим и длинным, на склоне холма, пряталась за лесочком усадьба. Поди, разложили уже очаг, пекут на угольях рыбу — старик собирался сегодня к проруби с малыми. Уж всяко, поймал что-нибудь, рыбы во всех трех озерах — что травы летом. Лещ, форель, щука. Щука, правда, Дивьяну не нравилась — костиста уж больно, как и окунь. То ли дело форель — но та не в озерах, больше в ручьях да мелких речках водится…

Почувствовав, как собирается во рту слюна, отрок прибавил шагу. Можно было б, конечно, перекусить вяленым лосиным мясом да черствой лепешкой — да к чему? Когда — чуть ходу — и вот она, белорыбица, ешь — не хочу!

Вот уже и затерялось за холмом малое озерко, лыжня круто пошла вниз — тянулась дальше через длинное озеро. Вон и мостки уж видать, и проруби… Там, за зарослями ольхи, и усадьба, с озера не видать, низко. А дым должен уже быть виден… Да и рыбой что-то не пахнет, и собаки не бегут, не лают, встречая, радостно…

Чувствуя смутную тревогу, Дивьян снял лыжи и быстро побежал вверх по расхоженной тропе. Вот и ольха, заснеженная, густая, за ней уже виден и дом, окруженный посеревшим от времени частоколом. Распахнутые ворота — как же, ждут, наверное, — вот только где собаки? А может, старик на ближнюю охоту пошел? Тогда ясно — прихватил собак с собою, то-то ему, Дивьяну, не разрешил взять… Леший вас всех задери!

Споткнувшись о брошенную кадку, отрок полетел лицом в снег. Вылившаяся из кадки вода уже подмерзла — как раз на этом льду он и поскользнулся у самых ворот, вот смеху-то сейчас будет… Дивьян поспешно поднялся на ноги, стряхнул снег и, подобрав выпавшие лыжи, вошел во двор… И замер там, прямо в воротах, не в силах еще осмыслить увиденное!