— А что такое? — Олька повернула к нему розовую от крема мордашку.

— Да ведь это преступление — пятьдесят семь минут на ресницы и брови!

— А вы что, засекали? — Девчонка прыснула в косметичку.

— Да за это время можно прочесть двадцать-тридцать страниц, выучить стихотворение или написать письмо.

— Мало ли что можно, — вздохнула Олька. — Мне надо на свидание, а письма, увы, писать некому.

«Вот и весь ответ, — с горечью подумал Ладушкин. — Все же человек существо консервативное и ленивое. Особенно женщины».

И он вновь углубился в книгу. По Эйнштейну выходило, что пассажиры поездов, самолетов и даже автобусов на какие-то микросекунды старятся медленнее пешеходов. Разница была бы существенней, если бы транспорт двигался со скоростью, близкой скорости света. Тогда можно было бы обмануть время и, погуляв по вселенной, вернуться на Землю более молодым, чем оставшиеся на ней ровесники. Но для этого нужна фотонная ракета, а у Ладушкина ее не было. Поэтому он делал ставку на собственный организм. В нем появилось новое зрение, будто и впрямь заработал хроноглаз, постоянно фиксирующий, замечающий, как вокруг прямо-таки швыряются мелочью, купюрами времени. Создавалось впечатление, что жителям Земли отпущена чуть ли не вечность, и поэтому времени у них — куры не клюют и можно по-купечески, с размахом, тратить его, не задумываясь над тем, что осталось в кошельке или кармане.

— Юлия Петровна, вы, когда входите в класс, что говорите ученикам? — как-то спросил он у соседки по лестничной площадке.

— Как что? — удивилась Лагутина. — «Здравствуйте, дети», — говорю.

— Так и знал, — вздохнул Ладушкин. — А надо бы с порога, с ходу: «Дети! Помните о Кроносе!» Чтобы в юные мозги это впечатывалось так же просто и легко, как таблица умножения.

— Да-да, конечно. — Лагутина как-то странно взглянула на него и покраснела: — Извините, Кронос — это бог?

— Точнее, титан, заведующий временем.