— Мне хочется нарушить элементарную логику, — пояснил Ладушкин.

— А зачем? — удивилась комсорг. — Ведь вначале встает солнце, затем наступает вечер с луной и звездами.

— Это кто же тебе сказал такое? — возмущенно вскочил Галисветов. Может, вначале появляется луна, а ее сменяет солнце?

— Ты прав, — поддержала его учительница. — Садись. День сменяет ночь или ночь сменяет день — не суть важно. Важно, что из этого получается. И все-таки начинать с конца нелогично.

— Дорогая Юлия Петровна! — Ладушкин наклонился к ней и заговорил прямо в ухо: — Вы женщина и именно поэтому должны понять меня, ибо всем известна милая нелогичность мышления женщин, ломающая наши мужские догмы, нелогичность, которую мы должны уметь понимать и принимать, потому что это, быть может, первая весть из далеких миров с иной, непонятной нам логикой.

— Я вижу, вам очень хочется сначала умереть, а потом родиться. Лагутина улыбнулась как можно любезнее.

— Почему бы и нет? — Ладушкин был серьезен. — Очень может быть, что за свою жизнь мы по нескольку раз умираем и рождаемся вновь, только происходит это незаметно для человека и окружающих. Да и в природе еще не было такого, чтобы после зимы не наступала весна. Человек же не только частица природы, но и, как сказал кто-то из великих, инструмент, с помощью которого природа познает самое себя.

— Это сказал Кант, — уточнил Галисветов. — Впрочем, и Гегель тоже. И еще многие. Труднее найти того, кто это не говорил.

— Да? — удивился Ладушкин и подумал, что был прав — мальчик слишком засорил мозги взрослой информацией. — Поехали дальше. Представьте, что в лице человека природа вдруг взбунтовалась против косного, размеренного течения событий, неизбежно приводящего к одному финалу и мудрецов, и глупых, подчиненных и начальников, злых и добрых. Вообразите на миг, что в результате каких-то неизвестных нам причин земное время стало выделывать с людьми всякие штучки.