Но один человек привлек особое внимание Лакки. Это был Хенли Кук, второе по важности лицо меркурианской обсерватории, – «вице-Пивирейл». Он рассматривал свои ухоженные ногти с каким-то непонятным отвращением. Через мгновенье, однако, когда Кук оторвался от ногтей, взгляд его выражал совершенное безучастие.

Вот с кем не мешало бы побеседовать, подумал Лакки и вновь повернулся к Пивирейлу.

– Разумеется, диверсант не может быть одним из нас, – заговорил наконец астроном. – К такому выводу пришел Майндс, и я с ним полностью согласен. Я даже полагаю, что в расследовании, которое он провел, не было никакой необходимости. Никто из нас не способен на такое… Тем не менее, диверсии продолжаются и своим продуманным, предельно эффективным характером начисто отметают версию о случайной природе аварий!

– Я все понял! – возбужденно прервал его Бигмен. – Значит, на Меркурии есть жизнь! И все это – шалости аборигенов!

Гул иронических комментариев и даже смешки смутили маленького марсианина.

– Разве не это вы хотели сказать, мистер Пивирейл? – покраснев, промямлил он.

– Не совсем, – деликатно ответил Пивирейл.

– На Меркурии отсутствуют даже малейшие признаки жизни! – раздраженно выкрикнул один из астрономов. – Никаких сомнений!

– Вот как? – Лакки повернулся к говорившему. – А что, кто-нибудь проверял?

– Естественно! Ведь на то и существуют разведывательные отряды!

Лакки грустно улыбнулся, вспомнив о встрече с разумными марсианскими существами, о сюрпризах Венеры…

– А вы можете поручиться за качество исследований, проведенных вашими отрядами? Вы убеждены в том, что обследована каждая квадратная миля?

Астроном высоко поднял брови, как бы говоря этим: «К чему такая дотошность?»

Бигмен усмехнулся и сразу стал похожим на гномика в хорошем настроении.