Бигмен изогнул спину, двигаясь вверх, и повернул голову, чтобы еще раз взглянуть на Венеру. Голос его громко прозвучал в наушниках Лаки.

– Космос! Ну и скала!

Каждый дюйм пятифутового тела Бигмена напрягся от этого зрелища.

Бигмен родился и вырос на Марсе и никогда в жизни не был так близко к Венере. Он привык к красноватым планетам и скалистым астероидам. Он даже посетил зеленую и голубую Землю. Но здесь перед ним было нечто серо-белое.

Венера заполняла половину неба. Она находилась всего в двух тысячах миль от космической станции. Другая космическая станция располагалась на противоположной стороне планеты. Они действовали как приемные пункты для всех космических кораблей, направлявшихся к Венере; вращались вокруг планеты с периодом в три часа и гнались друг за другом, как щенята гонятся за своим хвостом.

Впрочем с космической станции, как ни близка она была к Венере, рассмотреть на поверхности планеты ничего нельзя было. Не видны были ни континенты, ни океаны, ни пустыни или горы, ни зеленые долины. Белизна, только яркая белизна, перемежающаяся движущимися серыми полосами.

Турбулентный облачный слой покрывал почти всю поверхность Венеры, а серые полосы означали края, где сталкивались облачные массы. На этих границах пар устремлялся книзу, и под серыми линиями на невидимой поверхности Венеры шел дождь.

Лаки Старр сказал:

– Бесполезно смотреть на Венеру, Бигмен. Скоро увидишь достаточно. Лучше попрощайся с Солнцем.

Бигмен фыркнул. Для его привыкших к условиям Марса глаз даже земное Солнце казалось разбухшим и слишком ярким. Солнце, видимое с орбиты Венеры, – это раздувшееся чудовище. Оно в два с четвертью раза ярче земного, в четыре раза ярче знакомого Бигмену Солнца Марса. Лично он был рад, что облака на Венере всегда скрывают Солнце. И что на космической станции солнечный свет всегда затеняется.