– До того, как первые исследователи высадились на поверхности Венеры, земные наблюдатели видели только ее облака. О самой планете они тогда ничего не знали.

Бигмен не ответил. Он заглядывал в целлофлексовый контейнер, проверяя, не завалялся ли там еще один сэндвич.

Лаки продолжал:

– Они даже не могли определить, с какой скоростью вращается Венера и вращается ли вообще. Не знали состав венерианской атмосферы. Знали, что в ней есть двуокись углерода, но до конца девятисотых годов астрономы считали, что в ней нет воды. Когда стали высаживаться с кораблей, человечество обнаружило, что это совсем не так.

Он замолчал. Вопреки собственному решению мозг Лаки вновь и вновь обращался к зашифрованной космограмме, которую они получили во время полета, когда Земля осталась в десяти миллионах миль позади. Космограмма была от Лу Эванса, того самого его старого товарища, которому он сообщил, что направляется к нему.

Ответ был короткий, резкий и ясный. Он гласил:

– Держись подальше!

И все! Не похоже на Эванса. Для Лаки это послание означало неприятности, большие неприятности, так что он не стал «держаться подальше». Напротив, он увеличил ускорение корабля до предела.

Бигмен говорил:

– Странно подумать, Лаки, что когда-то люди все теснились на Земле. Не могли с нее улететь, как бы ни старались. Ничего не знали ни о Марсе, ни о Луне, ни о чем. У меня от этого мурашки по коже.

Именно в этот момент они пересекли облачный барьер, и даже мрачные мысли Лаки рассеялись при виде открывшегося зрелища.

Оно было неожиданным. Только что они были окружены непроницаемым молочным туманом; в следующее мгновение вокруг только прозрачный воздух. Внизу все купалось в ясном, жемчужном свете. Наверху серая нижняя поверхность облачного слоя.