Доктор Хенри уронил трубку, она подпрыгнула на линолитовом покрытии пола. Он не обратил на это внимания.

– Что?

Конвей покраснел, и его розовое лицо резко контрастировало с белоснежными волосами.

– Это шутка?

– Нет. Он забрался туда за пять минут до старта. Я разговаривал с часовым, парнем по имени Уилсон, и не дал ему вмешаться. Я уже готов был подраться с этим парнем и показал бы ему пару приемов, – он проделал в воздухе один-два резких удара, – но тот струсил.

– Вы позволили ему? И не предупредили нас?

– Как я мог? Я должен был слушаться Лаки. Он сказал, что должен сесть в последнюю минуту и так, чтобы никто не знал, иначе вы и доктор Хенри помешали бы ему.

Конвей простонал:

– Он это сделал. Клянусь космосом, Гас, я должен был не доверять этому марсианину размером с пинту. Бигмен, вы глупец! Вы знаете, что корабль – ловушка.

– Конечно. Лаки тоже знает. Он велел не слать за ним корабль, иначе все рухнет.

– Рухнет? Все равно через час за ним будет погоня.

Хенри схватил своего друга за рукав.

– Может, не стоит, Гектор. Мы не знаем его планов, но можно доверять его способности выбираться из любого положения. Давай не вмешиваться.

Конвей откинулся, дрожа от гнева и беспокойства.

Бигмен сказал:

– Он добавил, что мы встретимся с ним на Церере, и еще, доктор Конвей, он просил передать, чтобы вы не давали волю своему характеру.

– Вы… – начал Конвей, и Бигмен торопливо покинул комнату.

Орбита Марса лежала сзади, и солнце заметно уменьшилось. Лаки Старр любил тишину космоса. После того, как он окончил колледж и начал работать в Совете науки, не поверхность планет, а космос скорее был его домом.