Никто из членов Патруля ничего не ответил на это.

Вскоре администратор ушел. Он забрал с собой объемистую кипу докладов и социодинамических расчетов и не дал никаких определенных обещаний. Но Калтро многозначительно кивнул своему агенту:

- Он согласился.

- Он должен понять, - вздохнул Алак. - Если я скажу, что ситуация хуже, чем я ожидал. Стоит только посетить Улугана и почувствовать растущую ненависть и напряжение. Ощущение возникает такое… ну, как будто вы физически чувствуете, как ненависть прилипнет к коже. И вам хочется смыть ее с себя.

- Вы возьмете на себя руководство операцией? - спросил Калтро. - Я встану за вашей спиной, чтобы отражать упреки возмущенных сограждан.

- Я попытаюсь, - сказал Алак, в углу его рта собрались скорбные складки.

- И имейте ввиду, Винг, - пояснил Калтро, - ситуация беспрецедентная. Мы действуем за пределами Лиги; в случае серьезной опасности, у нас может возникнуть желание преступить Основную Директиву. Не забывайте: запрет распространяется и на вас.

- Я знаю, - сказал Алак. - Патрульного, преступившего Директиву, ждет стирание памяти и увольнение со службы. Никакие доводы или оправдания не принимаются. Запрет распространяется на всю операцию в целом. Даже если его выполнение будет стоить нам войны.

Через некоторое время он тоже ушел, ему нужно было работать - ждала накопившаяся гора бумаг. Бумаги вовсе не бюрократический инструмент, а органическая функция существования любой крупной миссии. Тут начисто отсутствует героизм. Ничто не напоминает о молодцах в ботфортах, ревущих военных кораблях и беспрестанно палящих пушках.

К театральной атрибутике Патруль Лиги не имеет никакого отношения. Патруль обязан прекращать войны, а не развязывать их, иначе несправедливость, кровавая бойня и опустошение спровоцируют ненависть, что в конечном счете разрушит Лигу.