Она провела в комнату незнакомца, который, казалось, был смущен. Он участливо выслушал ее извинения за вид комнаты и одеяние мужа, которое обычно предназначалось для работы в саду. Затем она приготовилась ждать, что скажет незнакомец, проявляя при этом не больше терпения, чем это было отпущено особам женского рода.

— Меня попросили нанести вам визит, — наконец сказал он, стряхивая ниточку со своих брюк. — Я прислан от фирмы «Моу энд Мэггинс».

Женщина вздрогнула.

— Что-нибудь случилось? — спросила она, побледнев. — Что-то случилось с Гербертом? Муж остановил ее.

— Ну, ну, — сказал он поспешно. — Садись и не торопись с выводами. Я уверен, сэр, что вы не принесли нам плохих вестей, — и он пристально взглянул на посетителя.

— Мне очень жаль, — начал незнакомец.

— Он ранен? — спросила мать.

Гость кивнул в знак согласия: — Очень тяжело ранен, — сказал он тихо, — но сейчас он уже не испытывает боли.

— О, хвала Господу! — сказала старушка, сжимая руки. — Хвала Господу за это! Спасибо…

Она остановилась, когда зловещий смысл слов дошел до нее и она увидела ужасное подтверждение своих страхов в том, что гость опустил глаза. У нее перехватило дыхание и, повернувшись к своему мужу, который соображал медленнее, чем она, положила свою старую руку на его руку. Воцарилась тишина.

— Он был разрезан работавшим механизмом, — наконец сказал тихо посетитель.

— Он был разрезан работавшим механизмом, — повторил мистер Уайт с ошарашенным видом, — понятно.

Он мрачно смотрел из окна и, взяв руку своей жены в свою, сжал ее так, как это было в те дни, когда он ухаживал за ней сорок лет назад.

— Он был нашим единственным, — сказал старик, повернувшись к посетителю.

— Это ужасно.

Посетитель покашлял и, поднявшись со стула, медленно подошел к окну.

— Фирма желала бы передать вам свои искренние соболезнования в вашей огромной утрате, — сказал он, не глядя ни на кого. Ответа не было; лицо старушки было белым, ее округлившиеся глаза, казалось, ничего не замечали вокруг, ее дыхание было почти не ощутимым.