— Да принесла я, принесла, — снизошла, наконец, тётя Клава. — Держи свой чай, — она протянула коробку из-под обуви. — Со слоником. Ну чего егозишь? — обратила она внимание на приплясывающего подростка. — Обоссался, что-ли, с холодрыги? — мальчик смущённо кивнул. — Беги давай…

Саша, ощущая нечто вроде постыдной благодарности, быстро попрощался и юркнул в щель между гаражом и забором.

Там было почему-то ещё холоднее, чем на улице. Мёрзлые доски пованивали: кто-то недавно сюда уже заходил. Несмотря на неудовольствие жителей соседней пятиэтажки, местечко было общепользуемым.

Саша кое-как уместил сетку и свёрток под мышками и принялся расстёгивать штаны.

— Эй, за гаражами! — загремел откуда-то сверху тяжёлый бас. — Тебе говорю!

Подросток от неожиданности вздрогнул. Свёрток с чаем выскользнул и шлёпнулся прямо в мокрый липкий снег.

— Тебе говорю, пацан! — громыхало из окна пятиэтажки. — Я ща милицию вызову!

Тут переполненный мочевой пузырь не выдержал.

Струя ударила точно в коробку.

1984 год, сентябрь. Москва.

— И чего с тобой дома сделали? — проявила участие Тутусик.

Саша подумал, повспоминал.

— Да ничего, в общем-то, — признал он. — Туда вообще-то немного попало. Папа хотел всё выбросить, говорил, что такой чай пить не будет. Да мама не дала. Выпили. Две пачки слегка подмочило, остальные вроде так, ничего.

— Ну-у. Ничего, значит, не сделали. Неинтересно. — Тутусик сделала обиженную мордаську.

Несмотря на легкомысленное прозвище, Таисия Ивановна всегда интересовалась серьёзными вещами: кто что получил, кто с чем остался и кому чего сделали. Интерес этот был совершенно бескорыстный: для себя лично Туся никакой корысти не искала. Она больше надеялась на других — в том смысле, что кому-то же должно повезти, и этот везунчик, может быть, иногда будет пускать Тутусика в свою интересную жизнь. А может быть, и в вечность: однажды Туся взялась вслух прикидывать шансы разных знакомых вписаться на Новодевичье.