…При взгляде на этого эрудита невозможно было удержаться от улыбки: неказистый парень с длинными, вьющимися волосами песочного цвета, небесно-голубые глаза на смазливой физиономии преданно, по-собачьи смотрят на змееподобного. Рот растянут почти до ушей, а сами уши! Им бы мог позавидовать слоник Дамбо из диснеевского мультфильма.

— Выходит они не очень прятались, а Пиммс?

— Н-ну, мистер Пауэл, прежний владелец всегда мог пояснить, что это не Ринтра, а тот же Геркулес…

Молодой человек был одет в странный, фиалкового цвета костюм. В руках он держал груду каких-то бумаг, прижимая их сверху подбородком, чтобы случайный порыв ветра не унес его сокровища.

— Что, Пиммс, страшно? — вздохнул «змееподобный».

— Амбивалентно, мистер Пауэлл, — сквозь зубы, не отрывая подбородка от драгоценных бумаг, проговорил ушастый. — Чуть-чуть…

— А вот мне так не немного, а на полную катушку.

Пиммс удивленно вздернул брови. Видеть всегда невозмутимого Манфреда Пауэлла испуганным было для него в диковинку.

— А, чего там! — махнул рукой «человек-змея» и решительно толкнул дверь. — Послушаем, как Ринтра ревет…

Дверь бесшумно раскрылась. Пиммс весьма удивился — судя по внешнему виду двери, она была весьма тяжелой и древней. Молодой человек ожидал, что, распахиваясь, дверь непременно должна издавать мерзкий протяжный скрип. Но кто-то заботливо смазал гигантские бронзовые петли.

Они поднялись по широкой мраморной лестнице, устланной мягкой ковровой дорожкой, и оказались в огромном зале. Высокие, украшенные позолоченной лепкой потолки, и стены помещения были расписаны, вероятно, еще в XVII веке кем-то из учеников Караваджо — по крайней мере так показалось всезнайке Пиммсу. Уж больно мрачными и странно реалистичными были эти картины, изображающие Конец Света и Страшный Суд. Тот, кто их написал, либо страдал психическим расстройством, либо был еретиком, потому что единственными по настоящему симпатичными существами на фресках являлись Сатана и его кромешники — сильные, красивые, мужественные.