«Ах, папа, папа! Как же мне тебя не хватает!..»

В кабинет бесшумно вошел Хиллари — как всегда безупречно выбритый и учтивый.

…Брайс, сразу же перешедший с молодой аристократкой на панибратские отношения, немало посмеивался над чопорностью ее дворецкого.

— Ты чего называешь ее в третьем лице? — подначивал парень домоправителя. — Она же на пятнадцать лет тебя младше!

Хиллари только снисходительно улыбался. Американцы! Что с них взять? Ни культуры, ни традиций, они даже своего Президента могут по-приятельски похлопать по плечу и запросто пригласить на кружку пива. Нет, Британия сильна своими традициями! Вот, хотя бы та же Королева. То есть, не «хотя бы»! Королева! Понятно, что всем заправляет мистер Блер. Однако Ее Величество — это символ нации, а не просто семидесятилетняя старушка, живущая в Виндзорском дворце и пытающаяся навести порядок в собственной семье. Американец сразу бы принялся размышлять, способна ли при таком раскладе дел Королева управиться с огромной державой, скажем, например, сгладить противоречия между Центром и Северной Ирландией, если она не в состоянии помирить своего сына — наследника престола с его собственной женой. Англичанин не способен на такие вопросы. Вернее, он может задать их, но про себя, не вслух. Воспитание не позволит. Традиция! Такая же, как и обращение к хозяйке дома в третьем лице.

С первого же взгляда дворецкий определил, что хозяйка хандрит. Подобное с ней порою случалось — преимущественно тогда, когда у леди Крофт не было на уме какого-либо очередного авантюрного проекта.

«Господи, — вздохнул Хиллари, — и это в такой-то день! Бедная маленькая Лара!..»

Мысленно он мог себе позволить такую вольность в обращении к хозяйке, которую знал с самого детства. Уже после того, как Хиллари перешел на новую службу, он частенько приезжал погостить в Суррей, проведать дядюшку, помочь ему — а заодно и поучиться профессии дворецкого, тем более, у старого Уинстона не было других наследников, кроме единственного любимого племянника. Правда, были у него и не менее любимые племянницы, но передать им место суррейского дворецкого он не мог. Женщина — дворецкий? Абсурд!