Выражение его лица было неописуемо. Оно представляло собой весьма достойное зрелище - пожалуй, не менее достойное, чем Рассветная Башня, хотя и совершенно в другом роде. Эннеари готов был поклясться, что не только Малая ратуша будет посещать отныне его сны. Ошарашенная физиономия мельника из Луговины, а наипаче его лысина, величественно отливающая отраженным золотом Рассветной Башни... да, не всякий эльф сможет похвалиться подобными снами!

- Папаша Госс! - король обратил улыбающееся лицо к несчастному мельнику. И снова Эннеари с уважением подумал о жителях Луговины и их похвальных свойствах души. Другой бы на месте папаши Госса обезъязычел окончательно, а то и грохнулся без чувств от оказанного ему королем благоволения. Мельник же, напротив, подобрался, приосанился, расправил плечи; растерянный его взгляд сразу же осмыслился, заблестел умом и - кто бы мог поверить! - несомненным юмором.

- Вот видишь, - почти тожественно заявил он - но не королю, а слегка ошалевшему от подобного экивока Арьену, - моя правда выходит! Говорил я тебе, что спутник твой прошлогодний никакой не свистоплюй, а как есть обстоятельный и надежный?

При слове "свистоплюй" брови Лерметта поднялись не домиком даже, а прямо-таки целым дворцом, но держался он как нельзя более мужественно.

- И слову своему полный хозяин, - напомнил Эннеари в тон.

- Вот-вот, - со степенной важностью кивнул мельник. - Ты его держись, он тебя плохому не научит. Ты ведь молодой еще, сам не догадаешься - так и слушай старших, дурного не присоветуют.

Если учесть, что Эннеари на самом-то деле был старше папаши Госса вдвое с лихвой, немудрено, что на сей раз хохота сдержать не удалось никому. Папаша Госс потупился с должной скромностью - как и всякий мастер, когда ему удается поразить народ делом рук своих.

- Вот это, я понимаю, совет, - с трудом вымолвил Лэккеан. - Вроде овсяной похлебки - без чаши вина внутри и не утвердится.