- А теперь рассказывай, - потребовал Арьен, располагаясь в кресле.

Лерметт удивленно взметнул ресницы.

- Лериме, - с опасной задушевностью в голосе произнес Эннеари, - ты мне только голову не морочь. Дескать, устал с дороги, оттого и вид у тебя такой. Я, знаешь ли, и сам едва из седла. Вот только твоя дорога подлиннее моей будет. Этак в год длиной, не меньше.

Лерметт не то коротко рассмеялся, не то просто резко выдохнул, и провел рукой по лицу снизу вверх. Движение это было растерянным и вместе с тем усталым - настолько усталым, что Арьен лишь с превеликим трудом удержал вскипающий в нем гнев.

- Ты же сам сказал, - настаивал он, - что приехал я вовремя. Значит, я тебе нужен. Тебе нужна моя помощь, верно?

На сей раз Лерметт усмехнулся вполне явственно.

- Что ж, можно и так сказать, - кивнул он. - Почти. На самом деле это звучит несколько по-другому. "Помоги им, чтобы помочь мне, потому что иначе ты и сам себе помочь не сможешь". Вот так будет правильно.

- Рассказывай, - вновь потребовал Арьен, с наслаждением стягивая сапожки и забираясь в кресло с ногами. - Прямо сейчас. Чем раньше, тем лучше. Незачем откладывать на потом.

- Потом, - неожиданно ухмыльнулся Лерметт совершенно на прежний лад, это такая странная штука, которой не бывает, если не позаботиться о ней сейчас. Собственно, для этого ты мне и нужен. И дорога эта не в год длиной, а куда как побольше. Хотя последний год, конечно, такой выдался... все словно с цепи сорвалось, да не поодиночке, а разом.

Он опустился в соседнее кресло, снял корону и неосознанным привычным жестом повесил ее на подлокотник. Лицо его вновь сделалось серьезным... Свет и Тьма - да что же такое он на себя взвалил? Сколько и вообще может взвалить на себя человек и не сломаться?

Это смотря какой человек.

- Я уж как твоего Белогривого гнал, - глухо молвил Лерметт, не подымая головы, - а отца едва в живых застал. Если это можно так назвать. Ему дня за два до того умереть полагалось. На одной только воле и дотянул. Меня дождаться... и тогда только...