– Я видел защиты, настроенные так, чтобы повредить тем, кто попытается их взломать, или даже пометить вторгшегося шрамом или ожогом, но никто на моей памяти не додумался сохранить отпечаток, – сказал Рис.

– Умно, – отметил Дойл. Услышать это от него было большим комплиментом.

– Спасибо. – Я нахмурилась. – Если ты никогда не видел способную на такое защиту, то как ты понял, что именно ты видишь сквозь занавеси?

– Это Рис заявил, что никогда не видел ничего подобного. Я этого не говорил.

– А где ты такое видел?

– Я убийца и охотник, принцесса. Всегда хорошо иметь следы жертвы.

– Ожог на руке поможет опознать нашего гостя, но следов при движении не оставляет.

Дойл чуть пожал плечами:

– А жаль. Это было бы полезно.

– Ты можешь сделать так, чтобы волшебные существа оставляли магические следы?

– Да.

– Но ведь они могут заметить эти следы с помощью своей магии и уничтожить твои чары.

Он снова пожал плечами:

– Мир никогда не был настолько велик, чтобы жертва, на которую я охочусь, сумела бы скрыться.

– Ты всегда так... безупречен.

Он бросил взгляд на окно поверх моего плеча.

– Нет, моя принцесса, боюсь, я не безупречен, и наши враги, кем бы они ни были, теперь это знают.

Легкий ветерок усилился, взметнул белые занавеси, и я снова увидела маленький когтистый отпечаток, вмороженный в сверкание защиты. Ближайший оплот фейри находился за полконтинента от меня. Предполагалось, что Лос-Анджелес достаточно далек, чтобы мы были в безопасности, но теперь я поняла: если кто-то по-настоящему желает твоей смерти, он воспользуется самолетом или пошлет кого-нибудь крылатого. После многих лет добровольного изгнания я наконец-то прихватила с собой частичку родного дома. Дома, который никогда, по существу, не меняется, всегда оставаясь восхитительным, эротичным и крайне, крайне опасным.