Разумеется, там обнаружился лишь пустой асфальт. Глаза скользнули повыше и уперлись в орден Ленина, покрытый серебряной краской. С ордена Владимир Ильич собственной персоной косо поглядывал на стену ближайшей хрущевки, украшенную популярной надписью "Ментам не убить солидарность!" Судя по умиротворенному выражению лица вождя мирового пролетариата, Владимир Ильич не возражал.

Ленина я не всегда поминал добрым словом. Будучи учеником пятого класса, я откопал дома маленький барельеф вождя и, восторгаясь собственной смелостью, нацарапал на обратной его стороне слово "козел", не вкладывая в данный поступок никакого политического смысла. По истечении пяти минут я уже был изобличен и заложен малолетним племянником, гостившим у нас в тот день. Весь вечер мне читали нотации два поколения моей семьи. Теперь оставалось только жалеть, что тот случай не удостоился документального протокола. А то бы я с чистой совестью мог махнуть в Москву и загрести там за заслуги в борьбе против тоталитарного режима первую российскую награду наряду с защитниками Белого дома.

Толпа студентов и скромно стоящих в сторонке преподавателей крепла и ширилась.

Конкурс на посадку составлял уже не менее двух с половиной человек на место, а кандидаты неуклонно прибывали в числе. Захлопали двери тяжелыми ударами. Это подбавились к нам затишочники, до поры до времени гревшие свои косточки в сухом вестибюле. Народ вокруг меня оживился. По советско-студенческим приметам это означало только одно - пока я предавался благочестивым воспоминаниям, у въезда на площадь засветился автобус. Ну, так и есть, вот он - "Икарус" с греющей душу табличкой "Октябрьская площадь - 41 - Студенческий городок" и желтыми, забрызганными грязью боками.