Устала она неожиданно, и присела прямо на какой-то зачехленный прибор, и сказала:

- Ну, вчерне вроде все дырки заткнули, а если где и осталось, то гори оно синим огнем, ладно?

- Ладно, - восторженно согласился он. - А хочешь, я тебе настоящий синий огонь учиню?

- Пунш? - живо заинтересовалась она.

- Почему это - пунш? Вот уж, действительно, чисто женские ассоциации... Просто у меня небесный свет в семидесяти вариантах. Для себя я полагаюсь на случайный выбор, но если ты хочешь, я покопаюсь в катушках и найду настоящее северное сияние. Хочешь?

- Ты мне найди лучше кусочек хлеба с маслом...

- Господи всевышний, творец черных дыр и прочего космического непотребства! Да я тебе сейчас такого наготовлю... Иди, мой руки.

- Иди, иди... А если у меня ножки не ходят?

Он схватил ее на руки и, не вполне соображая, что делает, потащил не в душевую, а через всю лужайку, к бассейну. Бесцеремонно потряс, освобождая ноги от туфелек, и когда они шлепнулись на траву, усадил ее прямо на низенький барьерчик, так что босые ступни окунулись в теплую воду.

- Тухти! - крикнул он и, когда еж примчался, виляя хвостами и тем выражая предельную готовность к выполнению приказов, велел:

- Отнеси эти плюшевые галоши в комнату и не смей их приносить, как бы тебя ни обхаживали. Будут взятки совать - попробуй только дрогнуть!

- Обречена на босоножество? - с любопытством спросила Анна. - Ножки наколю. Белые.

- А ты вообще больше не будешь ходить. Отныне и во веки веков. А токмо пребывать у меня на руках.