Она посмотрела на него и фыркнула:

- Знаешь, какой ты сейчас со стороны? Как будто опустил все иголки и подвернул их под себя.

- И стал нежно-сиреневым.

- А что, эти твари еще и цвет меняют? Ты, между прочим стели скатерку, раз принес.

- Меняют, куда же им деться. В зависимости от настроения. Подержи-ка хлебницу... А знаешь, перетащу-ка я тебя во-он туда, у меня там две грядочки - одна с зеленью разной, петрушкой да кинзушкой, а другая - с клубникой.

- Живые? - восхитилась она.

- А как же? Пока я по другим маякам шастал, у меня тут специальная программа работала, поливально-светоносная. По точнейшему субтропическому графику. Зато всегда на столе - свежая закусь.

- Закусь! А...

- «А» тоже имеет место. Контрабандой, разумеется, но ты моя законная жена, а посему не можешь свидетельствовать против меня на суде.

- А что, были такие правила?

- Ага. Когда были суды. Ну, посиди еще немного, моя умница, я все устрою.

Он наклонился, привычно поцеловал ее в теплый золотой висок и помчался все устраивать. Все или не все, но пушистое ложе с банкетным столом он учинил в полминуты - для этого пригодился вигоневый плед, брошенный в ложбинку между грядками.

- Это - старый-престарый коньяк, - предупредил он, отвинчивая крышку на причудливой, антикварного вида фляге.- Пожалуйста, не обманись в его крепости.

- Цхе-цхе-цхе, какая забота! А что, старая алкоголичка тебе сегодня не требуется?

Он знал, что Анна не умела пить вино - в Пространстве такое случалось слишком редко, а на Земле хватало удовольствий и без этого. Он налил совсем понемножку.

- За то, что ты пришла, - сказал он.

- Короче - со свиданьицем!

- Нет, - повторил Алан. - ЗА ТО, ЧТО ТЫ ПРИШЛА.

Он не старался придать своему голосу особую благоговейность, просто так получилось, и он наконец заметил, как дрогнули у нее глаза - не ресницы, а именно глаза. Что-то с ними произошло - то ли сузились зрачки, то ли цвет мгновенно потемнел...