Холоран нерешительно коснулся тела русского. В детстве он боялся покойников. С возрастом страх прошел, но чувство брезгливости к мертвым осталось на всю жизнь. Касаясь Лебедева, Холоран боялся ощутить холодную неподвижность мертвого тела.

Лебедев пошевелился.

— Счастлив наш Бог! — облегченно сказал Холоран, помогая русскому выбраться из-под обломков кресла.

Лебедев сел.

Лицо его было в известке, щеку пересекал багровый рубец. Русский посол сморщился от боли и, расстегнув пиджак, начал ощупывать плечо.

— У меня, кажется, вывих, — сквозь зубы сказал он.

Холоран ощупал плечо русского и неожиданно дернул руку с небольшим поворотом. Лебедев вскрикнул.

— Все в порядке, — сказал Холоран: — У вас действительно был вывих, но я вправил сустав.

— Что случилось? — спросил русский, оглядывая развалины.

— Не знаю, — Холоран посмотрел в мутное небо. — Похоже, что был взрыв.

Хрустя обломками камня и стекла, Лебедев подошел к разрушенной стене и выглянул наружу.

Холоран встал рядом с русским.

— Похоже, нам крышка, господин Лебедев. Если я не ошибаюсь, у вас на родине выражаются именно так?

Его глазам открылась бывшая улица, заваленная обломками кирпича и железобетонных плит. Около бывшего двенадцатиэтажного суперсовременного отеля стоял оранжевый «ситроен». Клаксон машины заклинило, и улицу наполнял пронзительный вой.

Лебедев достал носовой платок и, морщась от боли, осторожно обтер лицо.

— Похоже на то, — севшим голосом согласился он. — Судя по разрушениям, этот идиот взорвал над столицей ядерный заряд.

Они выбрались из развалин.

Посольский парк выглядел жутковато. Обугленные стволы деревьев торчали в разные стороны и еще тлели, осыпая пеплом, черный газон.

— Где же люди? — спросил Холоран. — Неужели никого не осталось в живых?

Лебедев остановился.