- А вы верите? - спрашивает он Инну.

- Верю.

В Хан-Гулаке Инна четыре месяца. Григорий и того меньше два. И кажется, любит ее.

В кабинете Григорий садится за письменный стол. Сегодня он свободен от вахты. У главного телескопа Гуранов. По праву директором обсерватории быть Гуранову, а не ему, Григорию Слегу. Но все сложилось иначе.

Из Бюракана, где Григорий работал руководителем группы, его вызвали в академию в январе. Москва встретила Григория вьюгами и плоским холодным солнцем, которое он не любил. Москву Григорий не любил тоже: здесь началась и здесь кончилась его жизнь с Элиной. Прожили они меньше двух лет, и их ничто не связало. Элина любила театр, кинофестивали - могла высидеть на шести сеансах подряд... Сейчас Элина с артистом кино. И как ни огромна Москва, пока Григорий был в городе, он постоянно ежился: не встретить бы их, вдвоем.

Элину Григорий не встретил, а в академии у него был разговор:

- Погиб директор Хан-Гулакской обсерватории.

- Павел Васильевич?.. - Григорий знал Фирсова. - Отчего?

- Никто толком не знает. Фотографировал чистое небо. Последним его словом было - лебеди.

- Лебеди?.. - Григорию только и оставалось, что задавать вопросы.

- Это и удивительно. Поезжайте директором в Хан-Гулак.

- Но там Гуранов!

- Гуранов не верит в лебедей.

- Кто-нибудь верит?

Впечатление от разговора складывалось такое, что в лебедей верят в Москве.

- Поезжайте. Разберитесь на месте.

В Хан-Гулаке Григория встретила тишина. И растерянность в обсерватории. Сотрудники были подавлены трагическим случаем. Гуранов отмалчивался. На прямой вопрос о лебедях, помянутых Павлом Васильевичем, глядя из-подо лба, сказал:

- Утопия...

Инна долго молчала и только на нетерпеливое Григория: "Будет ли кто-нибудь говорить в обсерватории?" - ответила: