Ну и что теперь делать? Приказать медузе спуститься?

— Эй, зверушка! Ты меня слышишь? Ближайшее щупальце свернулось, и только.

— Зверушка! Я с тобой говорю! Никакой реакции.

Дэрин помрачнела. Глупая медуза! Час назад ее было так просто напугать. Похоже, после ужасной бури для этого требовалось что-то серьезнее ругани сердитой девочки.

— Ах ты жирная, раздувшаяся вонючка! — заорала Дэрин, раскачиваясь и пытаясь пнуть ближайшее щупальце. — Как же ты мне надоела, упрямая летающая скотина! Спусти! Меня! Вниз!

Щупальца развернулись и вытянулись, будто лапы потягивающейся спросонья кошки.

— Шикарно, так ты еще и хамка!

Они неспешно пересекли еще одно пятно света. Медуза издала тихий звук, похожий на вздох, — продувала воздушную камеру, чтобы высушить ее изнутри. Дэрин почувствовала, что они снова поднимаются.

Девочка застонала, глядя на голубые просторы впереди. Теперь она могла разглядеть проплывающий внизу пейзаж до самого Суррея. А там недалеко и до Ла-Манша!

Целых два года Дэрин мечтала только об одном: снова оказаться в воздухе, как в те счастливые времена, когда папа был жив. И вот мечта сбылась — она летит, затерянная в бесконечном небе. Быть может, ее постигла кара за попытку прикинуться мальчиком? Мама говорила, что рано или поздно это доведет до беды. Видно, так и случилось.

Ветер усиливался, направляя Гексли в сторону Франции.

Дэрин предстоял долгий день.

Медуза заметила это первой.

Стропы неожиданно дернулись, и Дэрин ухнула вниз, словно на попавшем в колдобину экипаже.

— Что, неужели устала? — проворчала очнувшаяся от дремоты девочка.

Потоки света пронизывали полупрозрачное туловище медузы, так что она казалась огненной каплей, пылающей в лучах солнца. Был полдень; они провели в воздухе уже больше шести часов. Впереди сиял на солнце Ла-Манш, над ним простирались безупречно голубые небеса. Лондонские туманы остались далеко позади.