Возможно, именно так мне и следовало бы поступить, но я, быть может неразумно, был убежден в том, что мой долг – опубликовать рассказ Бастэйбла в том виде, в каком он был мне преподнесен.
Если бы я хотел заработать на своей писанине деньги, то мне пришлось бы нашпиговать книгу сенсационными анекдотами о своем путешествии в Китай – Китай, раздробленный как внешними, так и внутренними распрями; Китай, где истинную законность можно найти только в областях, управляемых чужеземными державами; где революционеры самого разного толка и пророки самых причудливых политических и религиозных направлений постоянно оспаривают друг у друга право идеологического господства над той или иной областью обширной и древней страны. Однако цель моя вовсе не в том, чтобы вытрясти из истории Бастэйбла как можно больше денег. Я полагаю, что мой долг – сдержать слово и сделать все от меня зависящее, чтобы сделать доверенную мне историю достоянием широкой общественности.
И вот, когда я с известным облегчением возвратился в Англию, я куда более оптимистично гляжу на шансы Китая собственными силами преодолеть хаос и чужеземную эксплуатацию. Революция имела успех, последние маньчжуры
Однако в мои задачи не входит рассуждать о политическом будущем Китая. Я должен описать свое путешествие в Долину Утренней Зари, которое предпринял, имея в своем распоряжении лишь достаточно мутное описание Бастэйбла. Я выяснил, что она находится где-то в провинции Шаньдун к северу от Вэйчана. Мой план заключался в том, чтобы как можно более коротким путем добраться до Шаньдуна, а затем углубиться внутрь страны. Я сверился со всеми атласами и географическими описаниями, переговорил с миссионерами, работавшими в той части Китая, и в конце концов получил довольно точное представление о том, где я могу отыскать долину – если она вообще существует.