– Нет, – покачал головой Рек, допив вино. – Нет, не хочу. Ты ж меня знаешь.

– Знаю достаточно, чтобы любить тебя, хотя…

– Хотя что?

– Хотя ты сам себя не любишь.

– Неправда. – Рек снова наполнил свой бокал. – Я себя очень даже люблю. Просто знаю себя лучше, чем других.

– Порой мне думается, Рек, что ты чересчур требователен к себе.

– Ну нет. Нет. Я требую очень немногого. Я ведь знаю свою слабость.

– Странное дело. Чуть ли не каждый человек уверяет, будто знает, в чем его слабость. А спросишь его, он скажет: я, мол, слишком щедр. Ну а твоя слабость в чем? Давай выкладывай – трактирщики для того и существуют.

– Ну, во-первых, я слишком щедр – особенно с трактирщиками.

Хореб улыбнулся, покачал головой и умолк.

«Слишком умен для героя и слишком подвержен страху для труса», – подумал он, глядя, как его друг осушил кубок и поднес его к лицу, вглядываясь в свое раздробленное отражение. Хоребу показалось, что Рек сейчас разобьет хрусталь, – таким гневом загорелось его лицо.

Но молодой человек осторожно поставил кубок на стол.

– Я не дурак, – тихо сказал он и замер, поняв, что произнес это вслух. – Проклятие! Разобрало-таки.

– Давай-ка я провожу тебя в твою комнату.

– А свеча там горит? – покачиваясь на сиденье, спросил Рек.

– Ну конечно.

– Ты ведь не дашь ей погаснуть, нет? Не люблю я темноту. Не то чтобы боюсь, ты ведь меня знаешь, – просто не люблю.

– Я не дам ей погаснуть, Рек. Положись на меня.

– Я полагаюсь. Я ведь спас тебя, верно? Помнишь?

– Помню. Дай-ка руку. Я провожу тебя к лестнице. Вот сюда. Давай, переставляй ноги. Вот так, хорошо!

– Я не колебался. Кинулся в бой с поднятым мечом, верно?

– Верно.

– Нет, неверно. Я стоял минуты две и трясся. И тебя ранили.

– Но ты все-таки пришел мне на выручку, Рек. Разве ты не понимаешь? Рана – пустяки. Главное – ты меня все-таки спас.