- Мне нужно, чтобы ты отсюда уехал. Но я не буду тебя уговаривать. Дело твое..

И от крайнего равнодушия в ее голосе, он внезапно сдается.

- Хорошо, Гарет. Только.. есть одна просьба. Увези меня. Увези сейчас. Вот так - без всего. Я слишком привязался к своему дому, к своим вещам. Уехать будет сложно... Увези меня в ночь...

Гарет поднимает голову и улыбается одной из самых задорных своих улыбок. Она негромко напевает - только ему:

...И в ночь, навстречу ветру, по шоссе,

Дорога ждет, и полная луна блестит над облаками.

Асфальтом в ледяной ночной росе

И теплым ветром с крыш, что полон нынче снами...

Гэбриэл подхватывает:

...Крещу тебя в кольце дорог и стен,

Я нарекаю именем твоим дорогу, ночь и скорость,

Мы отряхнем с ладоней сладкий тлен

Ограничений, знаков "Стоп", тревогу, боль и совесть..

Уже в машине Гарет, которая все еще прокручивает в уме песню, кусочек из которой они только что тихонько пропели друг другу, говорит:

- А ты всегда умел писать такие песни, что заставляли меня чувствовать нечто.. особенное. Как тебе это удается?

- Просто ты меня вдохновила. Я буду долго помнить ту нашу поездку по Нью-Йорку. А теперь.. Не махнуть ли нам в Париж? Заглянем в гости к этому трепачу Аллену..

- Не называй его так. Ты же знаешь, он всегда заботился о тебе.

- Я знаю. И я люблю его. Но из-за его заботливости я всегда чувствую себя ребенком рядом с нашим мудрым старым Алленом.

Гарет насмешливо фыркает, и в знак своего возмущения закладывает такой вираж, что Гэбриэла нешуточно прикладывает о дверцу машины. Ремнем он не пользуется.

- Он старый?! А кто я тогда?! Я сделала его бессмертным всего-то лет 300 назад..