Ты сам знаешь, как у нас случалось, когда мы поднимались в горы: местные старались нам помочь чем могли, предлагали свои услуги и обычно даже считали, что мало для нас сделали. Мы легко находили проводников. Здесь все было иначе. Когда Анна и я пытались узнать лучший путь на Монте-Верита, они отказывались объяснять. Только провожали нас тупыми взглядами и пожимали плечами. "У нас нет проводников, - сказал один из них. - Это гора дикая и неизведанная".

Виктор помолчал и взглянул на меня с тем же отчаянием.

-Видишь ли, - продолжал он, - тут я и совершил ошибку. Я должен был догадаться, что поход нам не удался, во всяком случае, в этих краях, предложить Анне вернуться назад и отправиться куда-нибудь еще, поближе к цивилизации, где люди смогут нам помочь, да и места более знакомые. Но знаешь, как это обычно получается. В тебе сидит какое-то упрямство, оно связано с горами, и любое препятствие только возбуждает. И сама Монте-Верита...

Он осекся и поглядел перед собой, как будто снова видел эту гору.

-Мне никогда не удавались лирические описания, - сказал он, - в наших походах я всегда был практиком, а ты - поэтом. Но такого красивого места, как эта Монте- Верита, я ни разу не видал. Мы с тобой поднимались на пики и повыше и на более опасные, но здесь было нечто... величественное... Немного помолчав, он продолжил: - Я спросил Анну, что будем делать. Она ответила без колебаний: "Мы должны подняться на гору". Я не спорил. Я прекрасно знал, что она этого хочет. Местность уже околдовала нас обоих. Мы покинули долину и стали подниматься. Был чудесный день, - рассказывал Виктор, - почти безветренный, и ни облачка на небе. Солнце палило вовсю, ты ведь знаешь, каким оно бывает в предгорьях, а воздух чистый и холодный. Я подтрунивал над Анной, напоминал ей наше путешествие на Сноудаун и просил ее больше не оставлять меня позади. На ней были легкая блузка и короткая шотландская юбка, волосы распущены. Она казалась... такой прекрасной.