— Печальная весть, — прошептала дона Хозефа, орошая слезами руку Рауля, — и радостная одновременно. Как бы радовался, будь он жив, бедный брат…

И в порыве искреннего чувства прижала к губам руку моряка.

— Мы даже не знаем, как отблагодарить вас!

— Вам надо благодарить другого человека, — сказал он с улыбкой. — Я только исполнял его волю.

— Но кто же он?! — вскричал Рауль.

Но моряк только покачал головой.

Шкатулка с жемчужиной.

— Ты меня задушишь, Тереса!

Корсет свалился на пол. Кармела, красная и встрепанная, в одной рубашке, свалилась лицом в постель.

— Но, госпожа, — седовласая почтенная служанка коснулась ее плеча.

— Не хочу! Уйди!

В спальне был беспорядок: постель смята, банкетки опрокинуты, по креслам разбросаны пышные многоцветные платья и кружева.

— Юной девушке приличны терпение и кротость, — произнесла Тереса терпеливо. Она уже изучила яростный характер хозяйки и была уверена, что та рано или поздно сдастся.

— Вы опоздаете на мессу, — произнесла она минуту погодя.

— Я не поеду! У меня голова болит! — объявила Кармела злорадно.

— Агнесс, флакон! — скомандовала Тереса молоденькой горничной, подшивающей кружева к атласной юбке и хихикающей в рукав. Агнесс опрометью исполнила приказ: в доме старую Тересу боялись. Тереса твердой рукой повернула к себе голову Кармелы и стала натирать ей виски жидкостью из флакона, пахнущей свежо и резко. От неожиданности Кармела не сопротивлялась.

Закончив, Тереса отдала флакон Агнесс, умело поправила тяжелые, крутыми кольцами падающие на лоб и щеки волосы госпожи: