Вы дали лицемеру дубинки в руки и голову подставили свою.
Все стихло. Демос подался в стороны, и к тому месту, где Солон, стоя на мраморных ступенях, читал морали, протянулись две шеренги крепких, бритых молодых людей с факелами в руках. Пламя бросало на стены домов уродливые тени. Толпа взревела от восторга, но с возвышения мудрец разглядел и таких, кто ужаснулся, спеша скрыться из первых рядов.
По образованному коридору неторопливо шествовал новый кумир и надежда Афин, верный продолжатель реформ - то был Писистрат. За его спиной выстроились дубинщики - городское собрание само выделило будущему тирану вооруженный отряд.
- Так, продолжай? - хищно улыбнулся он, разглядывая храбреца.
- Пока мог, - произнес Солон громко, и каждый его услышал, - я защищал родину и все ее законы. Теперь же я - старик, и ждать мне нечего. Все сказано.
Толпа затаила дыхание. Многочисленные взоры устремились к стратегу. Тот не спешил витийствовать - в Греции любили и прощали мучеников, но мучителей ненавидели. Пауза затянулась...
- Учитель! - неожиданно начал стратег.
Вздох облегчения пронесся над площадью.
Солон вздрогнул: "Да, пройдет немалый срок, прежде чем толпа разочаруется в новом вожде!"
- Учитель! - вновь заговорил Писистрат, - не боги мы, а смертные простые, и всем нам время ошибаться настает.
Ведь, даже Зевс, и тот обманут был коварной Герой, и сам Гипнос тому виной. Обманщики все изгнаны теперь. Я Аттику очистил от обмана.
Останься! Как и ранее, народу послужи прямыми, мудрыми советами.
- Нам надо перемолвиться, Писистрат!
- Изволь. Я весь к твоим речам.
Великолепие тирана, на взгляд простолюдинов, заключалось в той необычной простоте общения, что нередко позволял себе Писистрат. Хотя простота - хуже воровства, его рубленные фразы, которые сопровождались столь же характерным жестом руки, быстро вошли в поговорку. Сам он, будучи стратегом в стольных Афинах, много лет назад лично участвовал в высадке десанта на Саламин и в конфликте с Мегарами. Свирепствовал голод, бедный люд роптал, землевладельцы, опасаясь лишних хлопот и расходов, не желали войны.