— Ты сама за своими крыльями ухаживаешь, Аланка?

— А как же, — удивилась служанка.

— Они же огромные.

— А я сплю стоя, — без тени иронии ответила она.

Принц прекрасно знал эту ее манеру шутить, и позволял шутить в его присутствии, говорить все, что вздумается любому человеку в его окружении. Аланка пользовалась этими привилегиями в полном объеме.

— Я вот женюсь, — мечтательно сказал принц, посмотрев любовно на кровать с балдахином, на которой отныне он не будет спать в одиночестве, — а ты незамужняя остаешься,

негоже это, чтобы у женатого господина была замужняя холопка.

— Вы, барин, странные разговоры ведете, — пожала плечами Аланка, — возьмете себе другую холопку.

Она перешла на другое крыло.

— То есть ты замуж не хочешь?

— А зачем мне? Я и одна пока справляюсь, — безразлично сказала Аланка.

— А ты что же, не любишь никого? — с сожалением, спросил принц, любивший поболтать со служанкой.

— Странные вы разговоры ведете, господин Павлес.

— А брат мой как же?

— Господин Сорокамос? — Аланка замолчала.

— Продолжай.

— Что?

— Ты же что-то хотела сказать о моем брате?

— Ах, о господине Сорокамосе? Он хороший — ваш младший брат: Красивый — улыбка у него замечательная, жонглировать умеет, — Аланка на секунду прервала работу, Павлесу

показалось, что служанка мечтательно вздохнула, — но есть кое-что.

— Что же? — спросил наследный принц, не скрывая любопытства.

— У вас перо поободралось, его срезать или спрятать? Ежели спрячу — некрасиво выйдет!

Принц выглядел разочарованным.

— Делай, как знаешь! — сказал он.

Аланка подошла к туалетному столику и взяла ножницы. Долго и молча, она копалась с пером.

— Значит, мое ободранное перо это единственная проблема моего брата? — наконец спросил принц.