Молния сверкнула еще раз, ровно настолько, чтобы Луи успел разглядеть крест, нашитый на груди мужчины. А потом незнакомец шагнул вперед, выйдя из тьмы на дрожащий свет свечей, и одна из них погасла.

— Как тебя зовут? — спросил человек.

У него был звучный, низкий, очень приятный голос. Этот голос и сам человек так отличались от всего, что Луи видел, слышал и ощущал в этот миг вокруг себя, что он ответил. Он не смог не ответить.

— Луи Капет, — сказал он и, подумав, добавил: — Де Пуасси.

— Вот как, — проговорил человек и улыбнулся. Это была очень странная улыбка, насмешливая, но совсем не злая. В ней была ирония, но не было яда или желания оскорбить. Иногда похожую улыбку Луи видел на устах матушки. Это сравнение отчего-то поразило его. — Тебя крестили в Пуасси?

— Да… — Луи хотел добавить «мессир», но осекся, поняв, что все еще не знает, кто перед ним. Человек походил на благородного сеньора, к тому же носил крест, но внешность бывает обманчива — за двенадцать лет своей жизни Луи уже успел убедиться в этом.

— Значит, Капет де Пуасси. Имя Капета ты назвал первым. Почему?

— Это имя моего отца.

— Разве ты сперва сын своего отца, а лишь затем сын Господа нашего? — спросил мужчина, и в его словах Луи почудился упрек. Это не понравилось ему, тем более что вопрос его озадачил. Луи слегка нахмурился и ничего не ответил. Человек снова улыбнулся. Он стоял в пяти шагах от Луи, заслоняя собой святого Георгия и аналой, а Луи стоял на коленях — выходило так, что перед ним. Луи осознал это, но почему-то не встал.

— Вы крестоносец? — спросил Луи с любопытством.

Человек вновь улыбнулся, на сей раз с печалью. Но в этой печали, как и прежде, совсем не было горечи.