И тут подал свой скрипучий голос Руне:

— Теперь я знаю о нем немного больше. Все обратили свои взоры к юноше-альруне.

— Прекрасно, — сказал Люцифер. — Послушаем.

— Он немец. Его зовут Фрицем и жил он ориентировочно в начале 1920-х годов.

— Откуда тебе об этом известно? — спросила Тува. Руне сказал, что ему показалось, будто он признал неуклюжий покрой одежды и прилизанную прическу, типичную для 1920-х годов. Рассказал о том, как он рассмотрел у Линкса множество чисто немецких черт.

— Мне тоже так все время казалось, — признался Натаниель.

— А потом я совершенно случайно назвал его «Фрицем», — продолжал Руне. — Ведь немецкого солдата всегда называли Фриц или Герри. Последнее происходит от слова «герман», «немец». И оба они, Тан-гиль и Линкс, отреагировали почти паническим страхом, когда я произнес имя Фриц, из чего я заключил, что это подлинное имя Линкса. Марсель приободрился.

— Ты уверен в этом? В том, что они так бурно отреагировали?

— Абсолютно. Я и сам был удивлен. Тенгель что-то закричал в истерике, и тут как раз задрожала земля. Ведь это Ваше Высочество проходили как раз через земную кору, не так ли?

— Так.

Вид у Марселя-Люцифера стал задумчивым, он погрузился в свои мысли. Его глаза горели от внутреннего возбуждения. Потом он снова заговорил о происходящем, и все долго обсуждали сказанные Руне слова. Значит, Линкс был мертвым. Но он совсем не похож на мертвого. И на живого тоже. Кажется он не дух и не привидение.

Наконец Марсель сказал:

— То, что ты сказал, Руне, очень важно. То, что и Линкс, и Тан-гиль, были так напуганы, когда ты случайно назвал его имя, свидетельствует о том, что мы имеем дело с магией имени.

— Магией имени? — удивился Габриэл.

— Да, — ответил Люцифер, рассеянно посмотрев на него. — И условием этой магии является то, что имя человека держится в тайне.