- Ослы, а вроде интеллигентные люди, - проворчал Челобитский. Синдром неудачников.

- Можно подумать, что ты уже поймал Бога за бороду, - отозвался Косов. Завладев бутылкой, он разлил по второй.

- Еще нет, но близок, - загадочно произнес хозяин. - А вот тебя, Алексей Викторович, я не пойму. Почему ты до сих пор не в Америке? Твоих коллег давно с потрохами купили. Уж коли работал над секретным оружием, значит, есть что продать. Вместо того чтобы по помойкам шастать. Мог бы пригодиться, со своими знаниями. И ты, Косов. Раз художник, рисуй фальшивые облигации или порнографические открытки к Восьмому марта. Надо шевелить мозгами, если они ещё не протухли, как селедка... - Челобитский осекся, взглянув на разрисованный плакат. Молча снял его, вынул откуда-то новый и повесил на то же место. - Только на пакости горазды, как дети. Нет, друзья, под лежачий камень даже водка не течет. Наливай.

- Я человек другой эпохи, - грустно сказал Адрианов, но, вспомнив о содержимом найденного портфеля, просветлел. Сумма была поистине баснословной - ровно сто тысяч долларов. Сейчас они лежали в старом рюкзаке на антресолях. Знали бы о том собутыльники! Его так и подмывало похвастаться, но он благоразумно сдержался, прикусив язык.

- А я - человек будущего, - усмехнулся Косов. - И вообще, что-то ты, борец с привилегиями, темнишь. По глазам вижу - туза прячешь. Сдавай карты.

Челобитский долил остатки коньяка, полез за новой бутылкой.

- Значит, так, - сказал он, икнув. - Хочу предложить вам, ребята, одно дело. Все равно без толку болтаетесь.

- Я в политических шоу не участвую! - отрезал Косов. - Мочи своих конкурентов сам.

- Дай ты ему сказать, - благодушно произнес Адрианов.

Теперь они пили, смешивая коньяк с водкой, а на столе откуда-то появился ещё и английский джин. Все трое стремительно пьянели, но не замечали этого. Только из некоторых слов порою стали выпадать гласные.