Спустя два часа пенсионера-физика можно было видеть около пивной палатки, где он осушал уже пятую кружку, выплевывая на землю ребрышки от воблы. Вскоре к нему присоединился человек с несколько ассиметричным лицом и унылым взглядом.

- Гена, я угощаю! - благодушно сказал Адрианов, протягивая соседу по лестничной клетке часть рыбы. - Можно взять чего и покрепче.

- Разбогател, что ли? - вяло поинтересовался приятель.

- Еще не знаю, - туманно отозвался Алексей Викторович.

Изгибы судьбы Геннадия Семеновича Косова были не менее примечательны, чем у самого Адрианова. Еще два года назад он работал главным художником в крупном издательстве, потом устроился стажером в страховое агентство. Прошлую жизнь вспоминал с раздражением, как кинофильм на иностранном языке: ничего не понять, хотя красиво. Были собственный кабинет, секретарша, служебная машина, вереница приятелей, презентации с банкетами... Исчезло все классически быстро, словно на ходу вышвырнули из курьерского поезда. Даже жена осталась где-то в купейном вагоне, помахав ручкой. Издательство, выпускавшее школьные учебники, проглотил конкурирующий концерн, сманив попутно половину сотрудников. Два строптивых коммерческих директора при этом по очереди канули в небытие. Главному художнику Косову должности не нашлось - пятьдесят лет, староват и неповоротлив, нужны люди более гибкие, более преданные. Учебников, правда, в стране не прибавилось, лучше они не стали, наоборот, все - размыто, запутано, наворочено так, что одно отвращение. Какие там знания! Потом Косов понял: это политика - растить поколение неучей, духовных уродцев и обманщиков. Недаром концерн существовал на деньги дядюшки Сороса. Все как в Америке, браво! Но после того как Геннадий Семенович покинул издательство, оставив на столе шляпу, эти проблемы его уже не касались...